«В диалоге с Константинополем мы руководствуемся духом братской любви», – епископ Александр (Драбинко)

Сегодня украинское Православие переживает определенный кризис. Довольно часто приходится слышать резкие и неоднозначные заявления определенных деятелей религии, культуры о решении ситуации. Политические круги непосредственно тоже пытаются повлиять на этот процесс – но кризис и раскол не проходят.

Все чаще звучат заявления о легализации автокефальных движений Константинопольским патриархом Варфоломеем, однако все это остается лишь словами без реальных действий со стороны одних или других. Подобную ситуацию мы наблюдали в истории Украины в 2008 году, когда по инициативе президента Виктора Ющенко должно было состояться объединение церкви по правилам властных структур. Им, правда, не удалось.

По ситуации, которая состоялась в 2008 году, достаточно адекватный комментарий дал тогда еще епископ Переяслав-Хмельницкий Александр (сегодня митрополит Переяслав-Хмельницкий и Вишневский, викарий Киевской митрополии). Его слова помогут лучше понять нюансы церковных взаимоотношений. В конце концов, выводы делайте сами – вот полный текст его интервью.

«В диалоге с Константинополем мы руководствуемся духом братской любви»

— По сообщениям электронных СМИ, делегация Константинопольского Патриархата встретилась с представителями УПЦ КП и УАПЦ. Как расценивать такие встречи?

На каждую вещь или ситуацию можно посмотреть по-разному. С точки зрения принципов церковной дипломатии, это был не очень корректный шаг. Более того, это определенный вызов канонической Церкви. Представьте себе, какой была бы реакция греческой стороны, если бы делегация Русской Православной Церкви встретилась на канонической территории Константинопольского Патриархата с представителями схизматических групп греческих старостильников. Я уверен, что Константинополь сразу же заявил бы о том, что Русская Православная Церковь вмешивается во внутренние дела Константинопольского Патриархата.

Впрочем, можно найти в этих встречах и определенный положительный момент. Во-первых, стоит заметить, что имели место две встречи. Поскольку УПЦ КП и УАПЦ находятся в жесткой конфронтации, константинопольской делегацией проводились отдельные встречи с лидером УПЦ КП и главой УАПЦ. Иными словами, представители Константинополя собственными глазами увидели, что в автокефальном лагере не существует единства. Более того, насколько известно, представители УАПЦ заявили греческой стороне, что эта церковная группа никогда не присоединится к какой-либо «объединенной Церкви», если во главе ее будет стоять бывший митрополит Филарет.

Во-вторых, общаясь с представителями канонической Украинской Православной Церкви и схизматических групп, греческая делегация могла сделать для себя необходимые выводы относительно «кадрового вопроса». Ведь по уровню образования, богословского мышления и канонической дисциплины клир Украинской Православной Церкви определенно положительно отличается от раскольнических «церквей», кадры которых исторически формировались на основе «перебежчиков». Кто такой «перебежчик»? Это – клирик, который не нашел себе места в канонической Церкви. У кого-то не сложился карьерный рост: амбиции есть, а надлежащее образование и соответствующие качества – отсутствуют. Кто-то совершил неэтичные поступки и перешел в «новую церковь», убегая от канонической ответственности. Кто-то попал в раскол из-за незрелости своего экклезиологического сознания … Как можно на основе таких кадров выстроить эффективно действующий церковный организм? Анархизм – это одно из проявлений эгоизма. Но как можно из совокупности эгоизмов построить церковную жизнь? Как согласовать интересы многих, когда каждый из них думает только о себе и руководствуется логикой эгоизма? …

— Но не будет ли сам факт встречи рассматриваться представителями раскола как важный шаг на пути к «легализации» самопровозглашенного «Киевского Патриархата»?

Для признания нужна полноценная церковная структура. Однако на переговорах с Русской Православной Церковью Константинополь неоднократно подчеркивал, что полностью согласен с ее позицией относительно отсутствия апостольского преемства в хиротониях, которые происходили и происходят в УПЦ КП и УАПЦ. Следовательно, прежде чем «признавать» или «не признавать» такую ​​организацию, как самопровозглашенный «Киевский Патриархат», Константинополю необходимо признать УПЦ КП или УАПЦ церковной структурой с апостольским наследованием. Но это невозможно, поскольку обстоятельства, при которых было совершено хиротонии, свидетельствуют о том, что их нельзя признать даже с точки зрения икономии.

Признание самопровозглашенного «Киевского Патриархата» просто не отвечает сегодня интересам Константинополя. Сегодня Константинополь скорее заинтересован в другом варианте – «эстонском», то есть в подчинении себе неканонических церковных групп в Украине. Однако такая задача является утопической, ведь она не решит главной проблемы Украинского Православия – его единства. Идею единой Украинской Церкви, которую лелеет наш Президент, по чьей инициативе, собственно, Константинополь и приобщается к украинской церковной проблеме, будет похоронен навсегда. Главной целью паствы УПЦ КП и УАПЦ остается создание полностью независимой, или автокефальной, Церкви. Кроме того, даже если схизматики незаконно войдут в состав Константинопольского Патриархата, они не станут от этого менее анархической структурой, а значит, вскоре Константинополь может ожидать самопровозглашения новой «украинской автокефалии» – уже со стороны бывших клириков этого Патриархата.

Раскол можно вылечить. Но для этого нужна добрая воля двух сторон, то есть врача и больного. Лекарства находятся в лоне Кафолической Церкви, которой в Украине является каноническая Украинская Православная Церковь. Однако, для того чтобы «исцелить», или «вылечить» раскол, нужно согласие самого больного. Необходимо понять: Украинская Православная Церковь настаивает на покаянии раскольников не потому, что это будет публичным признанием их поражения. Покаяние – это не ползание на коленях и вымаливания прощения, как это кому-то кажется. Церковь руководствуется пастырской, а не политической логикой. Покаяние – не формальность, это свидетельство того, что лицо, его принесшее, изменило свой образ бытия, то есть преодолело свой эгоцентризм. А потому, пока сами наши братья и сестры, находящиеся вне церковного единства, не придут к выводу, что им не хватает целостности, и не обратятся к Кафолической Церкви с просьбой об излечении, бесполезно пытаться построить на их основе какие-то церковные структуры.

— А Вы не предполагаете такого, что раскольники могут принести покаяние перед Константинополем?

 

Представьте себе такую ​​картину. Кто-то поднял руку на мать. И за это он был лишен общения со всей семьей. Прошло время, и этот человек устал жить в одиночестве. И решил извиниться за свой поступок … перед дядей. Скажите, пожалуйста, может ли семья принять такое «покаяние» и пригласить назад такого «родственника»? Покаяние – не политическая или дипломатическая формальность, это таинство. А профанация таинства не приведет к главному: изменения образа бытия с эгоистического на церковный. А значит, даже если призрачные геополитические стратегии временно затмят экклезиологически сознание Константинополя, и там согласятся на озвученный вами вариант «покаяния», ничего не изменится. Раскол между канонической УПЦ и неканоническими церковными группами в Украине останется таким же острым и драматичным. Кроме того, Константинополь интегрирует в свой состав неуправляемую церковную группу, и таким образом, на своем каноническом поле заложит «мину замедленного действия». Ведь по примеру отделения украинской части этого Патриархата может пойти и Америка, клир которой также стремится автокефального статуса.

Автокефальное движение так легко не откажется от идеи полной независимости. Если к Константинополю присоединится УАПЦ, то на следующий день возникнет «УАПЦ – 2». Если к Константинополю присоединится УПЦ КП, то на следующий день возникнет «УПЦ КП – 2». И так до бесконечности, пока схизматики не придут к выводу, что церковность, евхаристическое общение и соблюдение священных канонов в Кафолической Церкви имеет приоритет над проблемой канонического статуса. А значит, нельзя отделяться от Церкви, чтобы заставить ее предоставить отделенной части нового статуса. Раскол нельзя вылечить механически. Нужны радикальные изменения в церковном сознании, изменение ума. И именно в этом главная проблема.

(Церковная православная газета, № 12 — 13 (214- 215), июнь — июль

2008 года, ст.16 — 17).

Читайте также